Отзывы о новостройках России

О, удивительный сентябрь 2006 года! Ей-богу, удивительный. Я подумал с иронией: как же замечательно, что я мыслю не россиями, украинами и исламами, а аргентинами и коста-риками. Странно, конечно... Но мне почему-то вдруг вспомнился один крайне курьезный случай, произошедший в Москве где-то в середине десятых годов. Тогда какому-то местному актеру прямо в сауне отрезали яички. Причем сделала это молодая женщина! Представляете себе такое? Согласитесь же, это довольно забавно. О, удивительный сентябрь 2006 года! Ей-богу, удивительный. Предложил ей глупость, конечно. Ничего не скажешь. Моя мама как-то раз сходила в православный храм и привезла оттуда пятилитровую бутылку со святой водой. И она просто стояла у нас дома. Но раз уж в нашей кронштадтской квартире сейчас идет небольшой ремонт по адресу: улица Станюковича, дом 6, квартира 80, я предложил эту воду использовать. А именно: размешать в ней немного цемента, Ротбанда или Кнауф Фугена. Мне кажется, что таким образом мы привлекли бы определенную удачу к нашей квартире. О, я опять подумал об этом: рано или поздно мне придётся навсегда покинуть Россию. Просто счастье. Просто счастье. Просто счастье. Хотелось бы, конечно, сделать это красиво, красочно и эффектно как Станислав Курилов, спрыгнув с корабля прямо в океан, или, на худой конец, как Гордиевский в багажнике автомобиля. О! Наконец-то я узнал, как её зовут. Эта рыжая девушка с длинными кудрявыми волосами и в обтягивающей белой футболке, которая сидит напротив меня в поезде. Мы общаемся уже минут тридцать, но мне даже в голову не пришло спросить ее имя настолько легко шел разговор. Вдруг молодой человек, сидящий на следующем ряду прямо за ней, повернулся головой назад через свое правое плечо и окликнул её: Ксения! И она, сидевшая до этого ко мне лицом, а к нему спиной, тоже обернулась назад через правое плечо на свое имя. Да, её зовут именно так. Ксения. Мне показалось, что это имя ей очень к лицу оно будто сразу раскрывает её характер и подчёркивает этот замечательный образ. В вагоне и так было светло, но тут сквозь стекло хлынул такой мощный поток солнца, что свет стал почти неестественным. Будто вагон вдруг превратился в съёмочную площадку, залитую студийными прожекторами. Странная картина, ничего не скажешь. Напряженное, волнующее затишье. Погода будто почти зима: под ногами слякоть и разбитый асфальт. На улице темно, очень темно, и везде дикая сырость. Снег и осенние листья лежат вперемешку, и во всей этой темноте светит один желтый фонарь. Наконец я нащупал рукой ручку от входной железной двери в подъезд, благо фонарик смартфона помог. Дом, скажу я вам, или четырехэтажный, или даже пятиэтажный, лифта в подъезде нет. Кирпичный, белого цвета очень похоже на малоэтажную серию 1-528КП. Вошёл в подъезд. Внутри стоит гул. Две женщины предпенсионного возраста о чём-то громко спорят между собой. Мне показалось, что они из домоуправления или из жилконторы. Тем более на одной из них был явно заметен специальный жилет синего цвета, очень напоминающий те, что носят кондукторы в автобусах Санкт-Петербурга. Я прохожу мимо, уткнувшись лицом в экран смартфона. Женщины было хотели обратить на меня внимание, но я быстро проскользнул мимо них. Кажется, я даже не ответил на какую-то реплику в свой адрес. Возможно, они спрашивали, живу ли я здесь, в этом подъезде. Между прочим, в Питере коренные жители обычно говорят не "подъезд", а "парадная". Впрочем, коренных в Питере, похоже, уже и не осталось. Чёрт побери, но на лестничной клетке в подъезде точно так же темно. Фонари на лестничной площадке либо не работают вообще, либо некоторые из них тускло светятся остаточным светом от перегоревших ламп. Освещаю путь фонариком от смартфона. "И неужели именно для этого фонарики встраивали в смартфоны?" иронично подумал я. Но что это? Стоило мне подняться по одному пролёту и перейти к следующему, как я замечал, что новая лестница ведёт не вверх, а обратно вниз. Я даже опешил и долго не мог понять, в чём дело. Но стоило мне обернуться назад, на ступени, по которым я только что поднимался, как становилось ясно: они-то как раз вели наверх. Удивительно. Наконец-то я разгадал этот секрет. Оказалось, пролёты вдоль одной стены подъезда вели только вверх, один за другим, будто подстраиваясь под мой шаг. А противоположная сторона в этом подъёме вообще не участвовала её лестницы всегда вели только вниз. В общем, как только я стал держаться правильной стены, то сразу оказался на последнем этаже. Вот какая-то дверь. Очень дешёвая и, как ни странно, открытая. Вхожу внутрь и снова ничего не понятно, здесь тоже темно. Я тихонько прячусь за углом и вижу, что свет горит только на кухне. Там, видимо, кто-то есть. Я стою в пальто и что-то нащупываю в кармане. Прости Господи, я даже представил себя киллером главным героем из фильма "Хитмен. Последнее дело". Появилось такое ощущение, будто я должен достать из кармана то ли верёвку, чтобы кого-то задушить, то ли пистолет с глушителем, чтобы пристрелить.

Естественно, я никак не мог наблюдать за собой со стороны. Но, судя по отражению в витринах магазинов и стёклах припаркованных автомобилей, я выглядел очень молодым если не сказать юным. Я подумал, как было бы замечательно, если бы на чемпионате мира по футболу 2026 года в одной группе сыграли сборные Испании, Шотландии, Кюрасао и Сенегала. Утро было солнечным, и от этого всё казалось каким-то особенно хорошим. Прямо здесь, среди домов. Сосны тянулись вверх, будто хотели дотянуться до неба, и их тени ложились на тротуар широкими полосами. "Какой же прекрасный сосновый лес, какой же прекрасный сосновый лес", подумал я дважды. Грустно наблюдать, как некоторые автомобили припаркованы между этими многочисленными высокими деревьями Они портят этот лес. Я никак не могу понять, откуда звучит эта мелодия: то ли из наушников в моих ушах, то ли из систем уличного оповещения МЧС. Листья под ногами красные, жёлтые, яркие мягко шелестели, и этот звук был лучше любой музыки. Осень замечательная осень. Тепло. Не холодно. Хотя, возможно, эта мелодия доносится из того торгового центра, из которого я только что вышел. Посмотрев вниз через левое плечо, я обнаружил у себя в левой руке удивительную купюру номиналом в пять тысяч. Она очень похожа на современную валюту евро: практически полностью белого цвета, и только в левой стороне у нее хоть какие-то рисунки собственно, нарисовано "5000" и еще какие-то орнаменты с элементами черного, салатового и голубого цветов. Эта купюра была странного размера: пятьдесят сантиметров в длину и двадцать сантиметров в высоту очень большая. Я в своей руке ее очень смял и на секунду даже испугался, что могу порвать. В итоге аккуратно засунул ее в свои синие брюки. Черт побери, где же я слышал эту мелодию? Видимо, она на английском языке, скорее всего. То ли по радио в автомобиле, то ли еще где-то. То ли эта несовершеннолетняя егоза как-то делала гимнастику под эту мелодию. Я удивился, что все-таки не потратил эти пять тысяч в этом торговом центре, из которого только что вышел несколько раздраженным. Я подошёл к этому терминалу самообслуживания огромному, с сенсорным экраном, их было несколько в ряд. Пытаюсь пробить некоторые товары: то к одному экрану прикладываю, то к другому, который пониже. Что-то пробивается, что-то нет. В итоге за мной выстроилась очередь из недовольных людей. Этот странный, странный супермаркет больше похож на какой-то огромный склад с бесчисленными высокими металлическими стеллажами. Честно говоря, я не часто хожу в супермаркеты. Странная сцена, странная встреча, странная женщина я никак не мог выбросить это из головы. Ей было около тридцати, а может, и немного меньше. У неё, если честно, ужасная стрижка каре и выкрашенные в белый цвет волосы. Она сидела на обычном компьютерном кресле, а локоть левой руки опирался на вполне обычный стол. Женщина протянула мне эту странную огромную купюру и сказала, что я могу не работать два дня но это оплата за эти два дня. На секунду я даже подумал, что где‑то фиктивно устроен и получаю деньги ни за что. Обычная, обычная, измотанная жизнью среднестатистическая русская женщина лет тридцати, немного с лишним весом, но, в принципе, с хорошенькой фигуркой и отличной грудью. Зубы у неё были не гнилые. Естественно, ни о каком дорогом парфюме и речи не шло. Фуфайка на ней была похожа на ту, что я когда‑то купил для одной женщины в магазине "Фандэй" в торговом центре "Жемчужная Плаза". Удивительная, всё-таки удивительная осень.

Действительно, так оно и есть тогда я поступил странно, иррационально. Вот радуга в небе казалось бы, отличный знак, счастливый. Отличная осенняя погода: солнышко, ясное небо, чистая площадь. Настроение нормальное. Я шёл забирать её интернет‑заказ из магазина кажется, это "ВсеИнструменты.ру". Она там что‑то заказывала и просила меня забрать: "Если будет время". Эта её фраза на самом деле означала: "Обязательно забери, иначе из принципа устрою небольшой скандал". Но когда я уже прошёл мимо площади и до пункта выдачи оставалось пройти ещё половину пути от моей припаркованной машины, вдруг подумал, что несколько цифр в номере заказа какие‑то неудачные. И я развернулся и пошёл обратно. Не стал забирать её заказ. Почему-то я подумал об этом. В конце концов, есть еще и банальная эстетика. Элементарный инстинкт. Что называется, каждому свое. Например, гей-парады на Западе лучше, чем отрезанные бараньи головы на Курбан-байрам на варварском Востоке. Немецкий "БМВ" лучше тольяттинской "Лады". В конце концов, любая Аргентина будет лучше любой России. "А у нас много денег?" спросила в этом супермаркете маленькая девочка, видимо, свою мать, когда та что-то выбирала на витрине с кефиром, молоком, сметаной и остальными молочными продуктами. В этот момент я стоял рядом с ними, но не расслышал, что женщина ответила маленькой девочке. Почему-то я подумал об этом. Ведь я в своей жизни именно в Санкт-Петербурге вживую видел известного российского телеведущего Владимира Соловьева только один раз. Это было в декабре 2011 года. Я случайно столкнулся с ним, когда тот входил в здание по адресу: площадь Александра Невского, 2 это гостиница "Москва", напротив которой расположена Александро-Невская лавра. Почему-то я подумал об этом. Забавно, это забавно. Эта православная татарка из Санкт-Петербурга неожиданно решила примириться со своим давним знакомым его отчество, кстати, Николаевич. Его сейчас по-прежнему нет в Санкт-Петербурге, так как он живет и работает в другом городе. Ну, так сложились обстоятельства. А собственно говоря, почему? Не потому ли, что этот Николаевич в сердцах наговорил ей не только всё, что думает о ней, но и ту информацию из ее жизни, которую он мог узнать только от меня? От меня через женщину, которая всю эту информацию этому Николаевичу об этой православной татарке и пересказала. Все банально. Все банально. Испугалась, что этот Николаевич откуда-то знает о ней слишком много. Почему-то я подумал об этом. Я вспомнил об этом случае в Москве из середины десятых годов, когда какому-то актеру в сауне женщина отрезала яички. Подсознательно я представил, что этот актер это Россия, а эта женщина это русский народ. Белое европеоидное население северо-восточной Европы, которое загнали в рамки под названием "русский народ" с византийским православием и пришедшей из Болгарии кириллицей, отомстило своему давнему обидчику.

Эстетика? Да! Половая связь между Нарышкиной Кристиной Алексеевной и Бенией Валерьяном Нугзаровичем это точно не про любовь. Это просто эстетика, и ничего больше. Душераздирающее, душераздирающее здесь и сейчас. Небо было странным не тёмным, но и не ясным: серо-голубым, будто выцветшим. По нему медленно тянулись тучи, и от этого казалось, что воздух стал гуще, тяжелее. Действительно, как-то становилось дышать тяжелее. Солнце? Солнце? Солнце ещё держалось, пробиваясь сквозь облака, но его свет уже не грел, а лишь подчёркивал эту гнетущую неопределённость. Точно так же сейчас выглядело и всё то, что я строил последние годы. Никакой ясности, никакого финала только бесконечное, выматывающее "между". Душераздирающее, душераздирающее здесь и сейчас. На мне были светло‑бежевые брюки. Мятые. А вот голубая дорогая рубашка сидела ровно. Ее ткань была плотной, осязаемо качественной, и от этого возникало странное чувство: будто пока ты держишься за эту рубашку, еще можно не развалиться окончательно. Душераздирающее, душераздирающее здесь и сейчас. Кружили и кружили чайки. Бесчисленные. Громкие. Чайки наглые, чайки большие и толстые. Недалеко от места, где я стоял, была большая железная помойка. Я смотрел на блеклые лучи и понимал, что былые надежды больше не греют. Они стали похожи на это позднее солнце: светят, напоминают о себе, но изменить уже ничего не могут. Нужно было либо дождаться, пока всё окончательно затянет мраком, либо самому сделать шаг в неизвестность. Гнетущее ощущение. Пересохло. Пересохло в горле. Не сильно, но я бы выпил сейчас хоть что-то. И много. Опять зависает этот интернет, опять зависает этот интернет, произнес я негромко. Я держал в правой руке смартфон и пытался дождаться, когда на экране наконец-то загрузится нужная мне страница. Страница не загружалась. Страница не загружалась. "Печально. Действительно печально", подумал я. Но хотелось рыдать не только из‑за этого. По правую руку от меня стояла моя мать, Пухова Татьяна Алексеевна. Метрах в десяти-пятнадцати, мне кажется. Она что‑то стирала в металлическом корыте какое‑то бельё, видимо, наше. Она была очень мною недовольна. Всё, что произошло с нами, якобы было из‑за меня. Душераздирающее, душераздирающее здесь и сейчас. Эта большая железная помойка находилась на горизонте, метрах в пятидесяти, а то и дальше. За ней виднелась какая-то лесопосадка, но без высоких деревьев всё это больше напоминало открытое поле. Душераздирающее, душераздирающее здесь и сейчас. Чайки кричали. Чайки кричали. Я посмотрел через левое плечо и обомлел. Двухэтажный дом, в котором на втором этаже находилась наша с мамой квартира, превратился в стоящий без движения большой автомобиль. Мне показалось, что вся наша квартира просто коллапсировала внутрь его салона. А ведь это был добротный каменный дом жёлтого цвета. Как две капли воды похожий на тот, что стоит в Кронштадте по адресу: Ленинградская улица, дом 4. Просто не в четыре этажа, а всего в два. Этот внезапно исчезнувший дом находился на самой окраине небольшого, изолированного квартала как будто где-то на отшибе Санкт-Петербурга. Практически все дома в этом квартале были каменными и жёлтого цвета. Практически все не больше четырёх этажей. И те, что были четырёхэтажными, как раз таки являлись почти полной копией дома в Кронштадте по адресу: Ленинградская улица, дом 4. Душераздирающее, душераздирающее здесь и сейчас. Мне хотелось рыдать ещё и просто по банальной причине: у меня болела голова. Коллапсировал только наш дом. По правую руку от меня все остальные здания оставались совершенно целыми.

"Сейчас всё это закончится. Сейчас всё это закончится", сказал я ей дважды. Эстетика Эстетика. Между прочим, этот термин преследует меня уже несколько дней он стал ассоциироваться буквально с чем угодно. Из-за этого он будто оброс новыми деталями, впитал в себя личные смыслы и заиграл в мыслях живыми красками. И теперь даже думая о том, что если бы на чемпионате мира по футболу 2026 года в одной группе оказались сборные Испании, Шотландии, Сенегала и Кюрасао, то это было бы всё-таки не просто неудачно, а ещё и совершенно неэстетично. Ну что же, бывает. Подумал, подумал о том, что если бы не русский народ отрезал яички России, а наоборот Россия отрезала их русскому народу, то всё равно был бы удовлетворен. Ведь по факту ничего бы не изменилось: одно зло просто покарало бы другое зло. Бывают же такие странные интеллектуалы, ищущие оправдание для русского народа в его принадлежности к белой европеоидной расе. Живут, так сказать, одной лишь эстетикой. Но для меня эта эстетика не имеет никакого значения. Совершенно никакого. Русский народ это азиатский зверь, который 9 мая 1945 года ради евреев всего мира надел корону на голову дьявола, став его верным слугой. Меня это вдохновляет и будоражит, если честно. Даже мурашки по коже. Я просто в восхищении. Представляю лицо этой женщины в момент, когда она в московской сауне отрезает скальпелем яички у этого актёра. Я хотел бы видеть блеск в её глазах. Холодную голову и горячее сердце, как у чекистов времён Дзержинского. И при этом плавные, чёткие, выверенные движения, невероятное хладнокровие. Хочется, чтобы она делала всё это без лишних слов и сожалений. Хочется, чтобы всё это было красиво и безжалостно и, если угодно, эстетично, невероятно эстетично. О, я думаю и о ней тоже о Наталье Сергеевне Новожиловой. Замечательная женщина. Тот факт, что она, будучи русской, прекрасно знает английский язык, уже говорил о том, что она как минимум не бешеное азиатское животное. Инстинктивно я бежал от неё, так как не хотелось прикасаться грязными руками к прекрасному. Она очень, очень хороший человек с высочайшим уровнем культуры, воспитания и интеллекта. Честный, по-настоящему хороший человек. Но я боюсь честных и хороших людей. Мне кажется, что если человек честный и хороший, то с ним точно что-то не так: либо проблемы с психикой, либо он сектант. Но у Новожиловой с психикой всё было в порядке, да и сектанткой она не была. Я даже не мог в сексуальном плане подходить к ней так, как к остальным своим женщинам. Уж точно не смог бы реализовать с ней свои грязные сексуальные фантазии те самые, какие мог воплотить с какой-нибудь доступной русской вроде этой вебкам-проститутки, Чичериной Градиславы Николаевны, с которой кому угодно и что угодно можно было делать в сексуальном плане.

О, удивительный сентябрь 2006 года! Ей-богу, удивительный. Я подумал с иронией: как же замечательно, что я мыслю не россиями, украинами и исламами, а аргентинами и коста-риками. Странно, конечно... Но мне почему-то вдруг вспомнился один крайне курьезный случай, произошедший в Москве где-то в середине десятых годов. Тогда какому-то местному актеру прямо в сауне отрезали яички. Причем сделала это молодая женщина! Представляете себе такое? Согласитесь же, это довольно забавно. О, удивительный сентябрь 2006 года! Ей-богу, удивительный. Предложил ей глупость, конечно. Ничего не скажешь. Моя мама как-то раз сходила в православный храм и привезла оттуда пятилитровую бутылку со святой водой. И она просто стояла у нас дома. Но раз уж в нашей кронштадтской квартире сейчас идет небольшой ремонт по адресу: улица Станюковича, дом 6, квартира 80, я предложил эту воду использовать. А именно: размешать в ней немного цемента, Ротбанда или Кнауф Фугена. Мне кажется, что таким образом мы привлекли бы определенную удачу к нашей квартире. О, я опять подумал об этом: рано или поздно мне придётся навсегда покинуть Россию. Просто счастье. Просто счастье. Просто счастье. Хотелось бы, конечно, сделать это красиво, красочно и эффектно как Станислав Курилов, спрыгнув с корабля прямо в океан, или, на худой конец, как Гордиевский в багажнике автомобиля. О! Наконец-то я узнал, как её зовут. Эта рыжая девушка с длинными кудрявыми волосами и в обтягивающей белой футболке, которая сидит напротив меня в поезде. Мы общаемся уже минут тридцать, но мне даже в голову не пришло спросить ее имя настолько легко шел разговор. Вдруг молодой человек, сидящий на следующем ряду прямо за ней, повернулся головой назад через свое правое плечо и окликнул её: Ксения! И она, сидевшая до этого ко мне лицом, а к нему спиной, тоже обернулась назад через правое плечо на свое имя. Да, её зовут именно так. Ксения. Мне показалось, что это имя ей очень к лицу оно будто сразу раскрывает её характер и подчёркивает этот замечательный образ. В вагоне и так было светло, но тут сквозь стекло хлынул такой мощный поток солнца, что свет стал почти неестественным. Будто вагон вдруг превратился в съёмочную площадку, залитую студийными прожекторами. Странная картина, ничего не скажешь. Напряженное, волнующее затишье. Погода будто почти зима: под ногами слякоть и разбитый асфальт. На улице темно, очень темно, и везде дикая сырость. Снег и осенние листья лежат вперемешку, и во всей этой темноте светит один желтый фонарь. Наконец я нащупал рукой ручку от входной железной двери в подъезд, благо фонарик смартфона помог. Дом, скажу я вам, или четырехэтажный, или даже пятиэтажный, лифта в подъезде нет. Кирпичный, белого цвета очень похоже на малоэтажную серию 1-528КП. Вошёл в подъезд. Внутри стоит гул. Две женщины предпенсионного возраста о чём-то громко спорят между собой. Мне показалось, что они из домоуправления или из жилконторы. Тем более на одной из них был явно заметен специальный жилет синего цвета, очень напоминающий те, что носят кондукторы в автобусах Санкт-Петербурга. Я прохожу мимо, уткнувшись лицом в экран смартфона. Женщины было хотели обратить на меня внимание, но я быстро проскользнул мимо них. Кажется, я даже не ответил на какую-то реплику в свой адрес. Возможно, они спрашивали, живу ли я здесь, в этом подъезде. Между прочим, в Питере коренные жители обычно говорят не "подъезд", а "парадная". Впрочем, коренных в Питере, похоже, уже и не осталось. Чёрт побери, но на лестничной клетке в подъезде точно так же темно. Фонари на лестничной площадке либо не работают вообще, либо некоторые из них тускло светятся остаточным светом от перегоревших ламп. Освещаю путь фонариком от смартфона. "И неужели именно для этого фонарики встраивали в смартфоны?" иронично подумал я. Но что это? Стоило мне подняться по одному пролёту и перейти к следующему, как я замечал, что новая лестница ведёт не вверх, а обратно вниз. Я даже опешил и долго не мог понять, в чём дело. Но стоило мне обернуться назад, на ступени, по которым я только что поднимался, как становилось ясно: они-то как раз вели наверх. Удивительно. Наконец-то я разгадал этот секрет. Оказалось, пролёты вдоль одной стены подъезда вели только вверх, один за другим, будто подстраиваясь под мой шаг. А противоположная сторона в этом подъёме вообще не участвовала её лестницы всегда вели только вниз. В общем, как только я стал держаться правильной стены, то сразу оказался на последнем этаже. Вот какая-то дверь. Очень дешёвая и, как ни странно, открытая. Вхожу внутрь и снова ничего не понятно, здесь тоже темно. Я тихонько прячусь за углом и вижу, что свет горит только на кухне. Там, видимо, кто-то есть. Я стою в пальто и что-то нащупываю в кармане. Прости Господи, я даже представил себя киллером главным героем из фильма "Хитмен. Последнее дело". Появилось такое ощущение, будто я должен достать из кармана то ли верёвку, чтобы кого-то задушить, то ли пистолет с глушителем, чтобы пристрелить.

Естественно, я никак не мог наблюдать за собой со стороны. Но, судя по отражению в витринах магазинов и стёклах припаркованных автомобилей, я выглядел очень молодым если не сказать юным. Я подумал, как было бы замечательно, если бы на чемпионате мира по футболу 2026 года в одной группе сыграли сборные Испании, Шотландии, Кюрасао и Сенегала. Утро было солнечным, и от этого всё казалось каким-то особенно хорошим. Прямо здесь, среди домов. Сосны тянулись вверх, будто хотели дотянуться до неба, и их тени ложились на тротуар широкими полосами. "Какой же прекрасный сосновый лес, какой же прекрасный сосновый лес", подумал я дважды. Грустно наблюдать, как некоторые автомобили припаркованы между этими многочисленными высокими деревьями Они портят этот лес. Я никак не могу понять, откуда звучит эта мелодия: то ли из наушников в моих ушах, то ли из систем уличного оповещения МЧС. Листья под ногами красные, жёлтые, яркие мягко шелестели, и этот звук был лучше любой музыки. Осень замечательная осень. Тепло. Не холодно. Хотя, возможно, эта мелодия доносится из того торгового центра, из которого я только что вышел. Посмотрев вниз через левое плечо, я обнаружил у себя в левой руке удивительную купюру номиналом в пять тысяч. Она очень похожа на современную валюту евро: практически полностью белого цвета, и только в левой стороне у нее хоть какие-то рисунки собственно, нарисовано "5000" и еще какие-то орнаменты с элементами черного, салатового и голубого цветов. Эта купюра была странного размера: пятьдесят сантиметров в длину и двадцать сантиметров в высоту очень большая. Я в своей руке ее очень смял и на секунду даже испугался, что могу порвать. В итоге аккуратно засунул ее в свои синие брюки. Черт побери, где же я слышал эту мелодию? Видимо, она на английском языке, скорее всего. То ли по радио в автомобиле, то ли еще где-то. То ли эта несовершеннолетняя егоза как-то делала гимнастику под эту мелодию. Я удивился, что все-таки не потратил эти пять тысяч в этом торговом центре, из которого только что вышел несколько раздраженным. Я подошёл к этому терминалу самообслуживания огромному, с сенсорным экраном, их было несколько в ряд. Пытаюсь пробить некоторые товары: то к одному экрану прикладываю, то к другому, который пониже. Что-то пробивается, что-то нет. В итоге за мной выстроилась очередь из недовольных людей. Этот странный, странный супермаркет больше похож на какой-то огромный склад с бесчисленными высокими металлическими стеллажами. Честно говоря, я не часто хожу в супермаркеты. Странная сцена, странная встреча, странная женщина я никак не мог выбросить это из головы. Ей было около тридцати, а может, и немного меньше. У неё, если честно, ужасная стрижка каре и выкрашенные в белый цвет волосы. Она сидела на обычном компьютерном кресле, а локоть левой руки опирался на вполне обычный стол. Женщина протянула мне эту странную огромную купюру и сказала, что я могу не работать два дня но это оплата за эти два дня. На секунду я даже подумал, что где‑то фиктивно устроен и получаю деньги ни за что. Обычная, обычная, измотанная жизнью среднестатистическая русская женщина лет тридцати, немного с лишним весом, но, в принципе, с хорошенькой фигуркой и отличной грудью. Зубы у неё были не гнилые. Естественно, ни о каком дорогом парфюме и речи не шло. Фуфайка на ней была похожа на ту, что я когда‑то купил для одной женщины в магазине "Фандэй" в торговом центре "Жемчужная Плаза". Удивительная, всё-таки удивительная осень.

Действительно, так оно и есть тогда я поступил странно, иррационально. Вот радуга в небе казалось бы, отличный знак, счастливый. Отличная осенняя погода: солнышко, ясное небо, чистая площадь. Настроение нормальное. Я шёл забирать её интернет‑заказ из магазина кажется, это "ВсеИнструменты.ру". Она там что‑то заказывала и просила меня забрать: "Если будет время". Эта её фраза на самом деле означала: "Обязательно забери, иначе из принципа устрою небольшой скандал". Но когда я уже прошёл мимо площади и до пункта выдачи оставалось пройти ещё половину пути от моей припаркованной машины, вдруг подумал, что несколько цифр в номере заказа какие‑то неудачные. И я развернулся и пошёл обратно. Не стал забирать её заказ. Почему-то я подумал об этом. В конце концов, есть еще и банальная эстетика. Элементарный инстинкт. Что называется, каждому свое. Например, гей-парады на Западе лучше, чем отрезанные бараньи головы на Курбан-байрам на варварском Востоке. Немецкий "БМВ" лучше тольяттинской "Лады". В конце концов, любая Аргентина будет лучше любой России. "А у нас много денег?" спросила в этом супермаркете маленькая девочка, видимо, свою мать, когда та что-то выбирала на витрине с кефиром, молоком, сметаной и остальными молочными продуктами. В этот момент я стоял рядом с ними, но не расслышал, что женщина ответила маленькой девочке. Почему-то я подумал об этом. Ведь я в своей жизни именно в Санкт-Петербурге вживую видел известного российского телеведущего Владимира Соловьева только один раз. Это было в декабре 2011 года. Я случайно столкнулся с ним, когда тот входил в здание по адресу: площадь Александра Невского, 2 это гостиница "Москва", напротив которой расположена Александро-Невская лавра. Почему-то я подумал об этом. Забавно, это забавно. Эта православная татарка из Санкт-Петербурга неожиданно решила примириться со своим давним знакомым его отчество, кстати, Николаевич. Его сейчас по-прежнему нет в Санкт-Петербурге, так как он живет и работает в другом городе. Ну, так сложились обстоятельства. А собственно говоря, почему? Не потому ли, что этот Николаевич в сердцах наговорил ей не только всё, что думает о ней, но и ту информацию из ее жизни, которую он мог узнать только от меня? От меня через женщину, которая всю эту информацию этому Николаевичу об этой православной татарке и пересказала. Все банально. Все банально. Испугалась, что этот Николаевич откуда-то знает о ней слишком много. Почему-то я подумал об этом. Я вспомнил об этом случае в Москве из середины десятых годов, когда какому-то актеру в сауне женщина отрезала яички. Подсознательно я представил, что этот актер это Россия, а эта женщина это русский народ. Белое европеоидное население северо-восточной Европы, которое загнали в рамки под названием "русский народ" с византийским православием и пришедшей из Болгарии кириллицей, отомстило своему давнему обидчику.

Эстетика? Да! Половая связь между Нарышкиной Кристиной Алексеевной и Бенией Валерьяном Нугзаровичем это точно не про любовь. Это просто эстетика, и ничего больше. Душераздирающее, душераздирающее здесь и сейчас. Небо было странным не тёмным, но и не ясным: серо-голубым, будто выцветшим. По нему медленно тянулись тучи, и от этого казалось, что воздух стал гуще, тяжелее. Действительно, как-то становилось дышать тяжелее. Солнце? Солнце? Солнце ещё держалось, пробиваясь сквозь облака, но его свет уже не грел, а лишь подчёркивал эту гнетущую неопределённость. Точно так же сейчас выглядело и всё то, что я строил последние годы. Никакой ясности, никакого финала только бесконечное, выматывающее "между". Душераздирающее, душераздирающее здесь и сейчас. На мне были светло‑бежевые брюки. Мятые. А вот голубая дорогая рубашка сидела ровно. Ее ткань была плотной, осязаемо качественной, и от этого возникало странное чувство: будто пока ты держишься за эту рубашку, еще можно не развалиться окончательно. Душераздирающее, душераздирающее здесь и сейчас. Кружили и кружили чайки. Бесчисленные. Громкие. Чайки наглые, чайки большие и толстые. Недалеко от места, где я стоял, была большая железная помойка. Я смотрел на блеклые лучи и понимал, что былые надежды больше не греют. Они стали похожи на это позднее солнце: светят, напоминают о себе, но изменить уже ничего не могут. Нужно было либо дождаться, пока всё окончательно затянет мраком, либо самому сделать шаг в неизвестность. Гнетущее ощущение. Пересохло. Пересохло в горле. Не сильно, но я бы выпил сейчас хоть что-то. И много. Опять зависает этот интернет, опять зависает этот интернет, произнес я негромко. Я держал в правой руке смартфон и пытался дождаться, когда на экране наконец-то загрузится нужная мне страница. Страница не загружалась. Страница не загружалась. "Печально. Действительно печально", подумал я. Но хотелось рыдать не только из‑за этого. По правую руку от меня стояла моя мать, Пухова Татьяна Алексеевна. Метрах в десяти-пятнадцати, мне кажется. Она что‑то стирала в металлическом корыте какое‑то бельё, видимо, наше. Она была очень мною недовольна. Всё, что произошло с нами, якобы было из‑за меня. Душераздирающее, душераздирающее здесь и сейчас. Эта большая железная помойка находилась на горизонте, метрах в пятидесяти, а то и дальше. За ней виднелась какая-то лесопосадка, но без высоких деревьев всё это больше напоминало открытое поле. Душераздирающее, душераздирающее здесь и сейчас. Чайки кричали. Чайки кричали. Я посмотрел через левое плечо и обомлел. Двухэтажный дом, в котором на втором этаже находилась наша с мамой квартира, превратился в стоящий без движения большой автомобиль. Мне показалось, что вся наша квартира просто коллапсировала внутрь его салона. А ведь это был добротный каменный дом жёлтого цвета. Как две капли воды похожий на тот, что стоит в Кронштадте по адресу: Ленинградская улица, дом 4. Просто не в четыре этажа, а всего в два. Этот внезапно исчезнувший дом находился на самой окраине небольшого, изолированного квартала как будто где-то на отшибе Санкт-Петербурга. Практически все дома в этом квартале были каменными и жёлтого цвета. Практически все не больше четырёх этажей. И те, что были четырёхэтажными, как раз таки являлись почти полной копией дома в Кронштадте по адресу: Ленинградская улица, дом 4. Душераздирающее, душераздирающее здесь и сейчас. Мне хотелось рыдать ещё и просто по банальной причине: у меня болела голова. Коллапсировал только наш дом. По правую руку от меня все остальные здания оставались совершенно целыми.

"Сейчас всё это закончится. Сейчас всё это закончится", сказал я ей дважды. Эстетика Эстетика. Между прочим, этот термин преследует меня уже несколько дней он стал ассоциироваться буквально с чем угодно. Из-за этого он будто оброс новыми деталями, впитал в себя личные смыслы и заиграл в мыслях живыми красками. И теперь даже думая о том, что если бы на чемпионате мира по футболу 2026 года в одной группе оказались сборные Испании, Шотландии, Сенегала и Кюрасао, то это было бы всё-таки не просто неудачно, а ещё и совершенно неэстетично. Ну что же, бывает. Подумал, подумал о том, что если бы не русский народ отрезал яички России, а наоборот Россия отрезала их русскому народу, то всё равно был бы удовлетворен. Ведь по факту ничего бы не изменилось: одно зло просто покарало бы другое зло. Бывают же такие странные интеллектуалы, ищущие оправдание для русского народа в его принадлежности к белой европеоидной расе. Живут, так сказать, одной лишь эстетикой. Но для меня эта эстетика не имеет никакого значения. Совершенно никакого. Русский народ это азиатский зверь, который 9 мая 1945 года ради евреев всего мира надел корону на голову дьявола, став его верным слугой. Меня это вдохновляет и будоражит, если честно. Даже мурашки по коже. Я просто в восхищении. Представляю лицо этой женщины в момент, когда она в московской сауне отрезает скальпелем яички у этого актёра. Я хотел бы видеть блеск в её глазах. Холодную голову и горячее сердце, как у чекистов времён Дзержинского. И при этом плавные, чёткие, выверенные движения, невероятное хладнокровие. Хочется, чтобы она делала всё это без лишних слов и сожалений. Хочется, чтобы всё это было красиво и безжалостно и, если угодно, эстетично, невероятно эстетично. О, я думаю и о ней тоже о Наталье Сергеевне Новожиловой. Замечательная женщина. Тот факт, что она, будучи русской, прекрасно знает английский язык, уже говорил о том, что она как минимум не бешеное азиатское животное. Инстинктивно я бежал от неё, так как не хотелось прикасаться грязными руками к прекрасному. Она очень, очень хороший человек с высочайшим уровнем культуры, воспитания и интеллекта. Честный, по-настоящему хороший человек. Но я боюсь честных и хороших людей. Мне кажется, что если человек честный и хороший, то с ним точно что-то не так: либо проблемы с психикой, либо он сектант. Но у Новожиловой с психикой всё было в порядке, да и сектанткой она не была. Я даже не мог в сексуальном плане подходить к ней так, как к остальным своим женщинам. Уж точно не смог бы реализовать с ней свои грязные сексуальные фантазии те самые, какие мог воплотить с какой-нибудь доступной русской вроде этой вебкам-проститутки, Чичериной Градиславы Николаевны, с которой кому угодно и что угодно можно было делать в сексуальном плане.

Есть теннис, баскетбол, даже шахматы - и взрослым и детям не скучно)

Вид на гору Колдун и море одновременно, плюс свежий воздух со стороны Мысхако, без смога от порта - реальное отличие от спальных районов

[url=https://www.sq.com.ua/ukr/novini_partneriv/05.08.2022/yak-zrobiti-cifrovii-pydpis]https://www.sq.com.ua/ukr/novini_partneriv/05.08.2022/yak-zrobiti-cifrovii-pydpis[/url]

готовые дома

Стройка здесь конечно не закончена, будет еще пару домов и объекты инфраструктуры, пару лет придётся подождать.. Но уже сейчас возле сданных домов застройщик облагородил территорию. Даже теннисные столы поставили, и беседки со столами) раньше в многоквартирных домах я такого не видела. Так что несмотря на стройку находиться здесь приятно.

Переехали с мужем из хрущёвки в Облака, это небо и земля просто. Взяли на верхнем этаже, вид из окон как на открытке, закаты над морем каждый вечер. Все, что нужно для жизни рядом, кафе магазины, никуда не надо ездить.

Очень ценю, что не нужно задумываться о бытовых мелочах. В радиусе пешей доступности и Пятерочка, и аптека, и фитнес. Дважды в день прохожу мимо кофейни Корица по пути в садик Карамель - бытовуха делается буквально по пути, без лишних движений.

Здорово, что из дома можно выйти и уже через 10 минут быть в спортзале. Жена тоже довольна: она нашла студию пилатеса через дорогу, ходит с удовольствием

У нас двое детей с разницей в возрасте, и угодить обоим непросто. Одному нужны качели и горки, второму уже интереснее спортивные площадки. Здесь есть выбор, так что надеюсь, каждый найдет себе занятие, а мне не придется постоянно придумывать программу выходного дня))

Понравилось, как продуман ЖК Кутузовский . На этаже всего четыре квартиры, поэтому не должно быть ощущения большого потока соседей. Ещё привлекает расположение, до моря около 10 минут, а с верхних этажей открываются красивые виды. В целом проект оставляет приятное впечатление.

ЖК в хорошем районе - экология, в нескольких минутах море, красивое окружение. Второй фактор, который имел решающее значение - материалы и технология строительства, собственно сам проект в совокупности характеристик. Про клинкерный кирпич слышали много хорошего, практичный и надежный материал. Пора было учесть все факторы. Этот ЖК - это дальновидный выбор.

Сравнивали разные варианты, ездили, смотрели, читали отзывы. В итоге остановились на этом и, честно говоря, не пожалели ни разу. Тут реально уютно: район чистый, зелени много, воздух свежий, дышится легко, особенно после центра, где постоянно пыль и выхлопы. Вид на море отдельный кайф, да и до самого моря пешком дойти можно, минут за десять-пятнадцать. По территории видеонаблюдение, что тоже плюс за машину и за порядок спокойнее. Инфраструктура на месте: магазины прямо на первых этажах, аптеки рядом, парковка вместительная, места всегда хватает. В общем, переехали и довольны. Жить здесь действительно комфортно.

Я живу в этом ЖК и мне здесь всё очень нравится. На территории всегда безопасно (работает видеонаблюдение и домофон), много зелени и отличные детские площадки. Район чистый, дороги хорошие и припарковать машину вообще не проблема. Территория комплекса просторная, вечерами мы с удовольствием гуляем или бегаем. Но главное это море. Оно совсем рядом, и из окон моей квартиры открывается просто шикарный вид. Идеальное место для жизни.

Очень нравится здешние виды, этаж у нас не самый высокий, но немного моря разглядеть можно. Дом в целом привлек своей продуманностью, большая внутренняя территория, есть площадки для детей и спорта, да и так погулять можно. А еще фасад хороший, отделан качественно, не выглядит аляписто, наоборот аккуратно. Минусов для себя не нашла, получила что хотела, тихий уголок с местом для прогулок.

Мне важно, чтобы из окна был не только соседний дом в двух метрах. Когда смотрели варианты, обращали внимание на этаж и то, что видно вокруг. В итоге нашли квартиру с приятным видом, теперь надеюсь, что и после переезда он будет радовать

Сначала хотели квартиру поближе к центру, но за те же деньги варианты были совсем не те, что хотелось. Здесь смогли подобрать планировку, которая нам подходит, и вокруг много зелени. До работы дорога теперь будет подольше, зато дома хочется проводить время, а не только ночевать!)

Я представил, что всё только что увиденное могло произойти в моей родной квартире на улице Станюковича в Кронштадте. Но тогда бы она выглядела совершенно иначе, полностью перестроенная пространством сна. Я стоял в этом очень длинном коридоре, спиной почти вплотную к двери кладовки туда, где в моей реальной квартире из детства находилась входная дверь. Под ногами красиво поблёскивал паркет, выложенный ёлочкой. Невозможно не отметить: паркет очень высокого качества. Мой взгляд был направлен вперёд, в сторону Приморска, где теперь располагалась новая входная дверь. Туда же, в сторону Приморска, смотрели туалет и ванная комната. По левую сторону от меня, буквально за левым плечом, находилась огромная гостиная комната номер один. Сразу за ней по всей левой стороне тянулась длинная глухая стена, на которой больше не было ни единой двери. Зато были эти обои с рисунком под красный кирпич. Справа от меня располагалась комната номер два, занявшая место реальной кухни. Чуть дальше по правой стороне уходили ещё одна или две комнаты судя по всему, квартира превратилась в трёх- или четырёхкомнатную. Почти у самой входной двери, на которую я смотрел, из главного коридора направо уходил отдельный коридор, ведущий на кухню. Окна этой кухни действительно выходили на Сестрорецк. И правда, как-то странно. Планировка была странной: в сторону Сестрорецка смотрели почти все помещения, кроме комнаты номер один, которая была обращена в противоположную сторону к Большой Ижоре. Посмотрев на окно первой комнаты через левое плечо, я увидел солнечный свет и чьи-то далёкие окна. Это были точь-в-точь красные кирпичные высотки девятнадцатого квартала в Кронштадте. Я повернулся через правое плечо и взглянул на большое окно во второй комнате там открывался точно такой же вид. Внезапно раздался резкий, неожиданный звонок в дверь. Меня пронзила мысль: было бы хорошо, если бы она не подходила и не открывала. Так и случилось. Поддавшись тревоге, я успел спрятаться во второй комнате за дверью. Когда звонок прошёл, я снова вышел в главный коридор. Она подошла ко мне и спокойно произнесла: Я опоздала. Тот, кто звонил, видимо, уже ушёл. На душе стало как-то радостно. За окнами стоял яркий солнечный день. Появилось отчётливое ощущение, будто мы только что избежали чего-то очень плохого чего-то, что обязательно должно было случиться, но, к счастью, так и не произошло. И всё‑таки я в ужасе от её фирменной фразы: "Ремонт в трусишках, ремонт в трусишках". Я злился, очень злился, когда она это говорила. И когда она мне это говорила, я в свою очередь обзывал её психопаткой. И, видит бог, мне не было стыдно. Нисколько не было.

Пространство, в котором я находился, смутно напоминало мне место около станции метро "Ломоносовская". Это определенно было не оно, но архитектура и линии улиц рождали четкую ассоциацию будто я вижу эту площадь много лет спустя, в далеком будущем. Всё здесь выглядело совершенно иначе. Странно, но во сне мне казалось, будто мне уже лет пятьдесят или даже шестьдесят. На душе было удивительно легко и радостно меня переполняло счастье оттого, что у моих детей всё в порядке и жизнь у них складывается благополучно. Я направлялся к ультрасовременному зданию из прозрачного стекла. Зашел внутрь и как-то сразу оказался на платформе на эскалаторе никуда спускаться не пришлось. Станция снова напомнила мне "Ломоносовскую" в Санкт-Петербурге, но в каком-то футуристическом исполнении. Народу почти не было, а в самом конце платформы я остался практически один. Остановившись возле женщины в форме судя по всему, местной сотрудницы, я что-то ей сказал. Мы улыбнулись друг другу, и я, повернувшись к ней спиной, пошел к выходу. Справа от себя, около длинной каменной стены, я заметил лоток с глянцевыми журналами и прямо обомлел. С обложек на меня смотрели названия из моего детства. Меня поразило, как они до сих пор могут выпускаться, да еще и в таком красивом, современном оформлении. "Надо же, бумажные журналы все еще выходят, с удивлением подумал я. И их до сих пор покупают, это замечательно". Я взял три журнала разного формата, причем один из них был совершенно квадратным. В этот момент меня накрыл сильный прилив счастья. С журналами в руках я вышел на улицу, снова оказавшись в этом солнечном пространстве. Удивительно, конечно, но всё так и было, ей‑богу. На небе сияло солнце его блики играли в оконных стёклах и мелькали в очках прохожих Дышалось легко, а мысли были исключительно позитивными и обнадеживающими. Удивительно, конечно, но всё так и было, ей‑богу. Я выглядел шикарно: на мне были элегантные брюки, черный полуплащ и лакированные ботинки, а в правой руке я уверенно держал коричневый портфель. Удивительно, конечно, но всё так и было, ей‑богу. Я держал журналы то в одной руке, то в другой вместе с портфелем. Но никак не мог положить их в портфель. Удивительно, конечно, но всё так и было, ей‑богу. Я никогда не носил наручные часы в отличие и от Путина, который носит их, пусть и на правой руке, и от своего старшего брата Антона Олеговича Пухова. Часы ассоциируются у меня с чем-то мрачным: кажется, будто они отсчитывают время до конца. Ну, вы сами понимаете, до какого конца. То есть до смерти. Но в этот момент они бы мне пригодились я совершенно не знал, который сейчас час.

Я представил, что очки, которые были на мне, это телевизор. Жуткое, чудовищное ощущение. Картинка в них была черно-белой, с тяжелым коричневым оттенком. Вокруг был Санкт-Петербург по крайней мере, мне так казалось, хотя я мог и ошибаться. Слева тянулся широкий проспект, за которым угадывалось нечто, похожее на Неву: перед водой, сразу за дорогой, шла пешеходная зона и гранитная набережная. Сам проспект был перекрыт, машины по нему не ехали. Небо было серое, дождливое. На душе было пусто, тягостно, и не покидало чувство полной бессмысленности всего происходящего. Сначала я шел вместе с огромной толпой. В какой-то момент мне это надоело, и я перебежал дорогу. От этого на душе стало еще тяжелее. Теперь я был совершенно один, а с противоположной стороны проспекта на меня смотрели тысячи людей просто потому, что я шел в одиночестве. Это было ужасно, просто ужасно. Я продолжал идти. Мелкий, мерзкий моросящий дождь никак не унимался. Мой капюшон от него толком не защищал. Перед глазами, словно на экране, в самом левом углу плескалась река, как две капли воды похожая на Неву. Чуть ближе к центру тянулись гранит и мостовая, по которой я шагал в полном уединении, а впереди, на перекрытом шоссе, стояли армейские грузовики. Вдруг все взгляды устремились на один из этих грузовиков. Он сорвался с места, понесся по проспекту, на полной скорости пробил массивные, но невысокие чугунные ограждения больше декоративные, чем защитные и полетел в воду. Всё произошло прямо перед моими глазами, словно в замедленной съемке: грузовик покадрово двигался из правой части моего импровизированного экрана в левую, пока грациозно не упал в реку. Я решил поскорее покинуть это место. Краем уха я услышал, как какой-то военный в форме сказал, что водитель-солдат таким образом покончил с собой. Меня это удивило: грузовик еще даже не успел утонуть, а он уже заявляет о самоубийстве. Пока все взоры были прикованы к месту происшествия, я решил воспользоваться моментом и снова перебежать на ту сторону, где шла толпа. В процессе я снял очки и мгновенно обнаружил себя на какой-то автобусной остановке. Обстановка резко изменилась: это было похоже на пригород, явную сельскую местность, но где-то недалеко от города. Остановка была старой, железной. Через дорогу от нее виднелось небольшое озеро. Машин здесь почти не было, но те немногие, что проезжали, двигались в сторону виднеющегося вдали оживленного района с многоэтажками. На остановке была только одинокая женщина, которая ждала свой транспорт. Я зашел внутрь железной автобусной остановки и сел на скамейку прямо около неё. Вскоре подошел автобус, и она села в него. Я попытался разглядеть номер уезжающего автобуса, но смог уловить только цифры "4" и "6" сам номер маршрута я так и не понял. Автобус уехал, а я остался на этой остановке в полном одиночестве. Автобус уехал в правую от меня сторону, пока я сидел и смотрел на озеро за дорогой оно было прямо по центру. Я продолжал ждать некий автобус, который должен был подойти слева. Стояла хорошая, в меру солнечная погода. По крайней мере, дождь не шёл. На мне уже не было этой промокшей куртки с нелепым, нефункциональным капюшоном. Видимо, я выбросил её как ненужную вещь.

14:28

Я представил, что всё только что увиденное могло произойти в моей родной квартире на улице Станюковича в Кронштадте. Но тогда бы она выглядела совершенно иначе, полностью перестроенная пространством сна. Я стоял в этом очень длинном коридоре, спиной почти вплотную к двери кладовки туда, где в моей реальной квартире из детства находилась входная дверь. Под ногами красиво поблёскивал паркет, выложенный ёлочкой. Невозможно не отметить: паркет очень высокого качества. Мой взгляд был направлен вперёд, в сторону Приморска, где теперь располагалась новая входная дверь. Туда же, в сторону Приморска, смотрели туалет и ванная комната. По левую сторону от меня, буквально за левым плечом, находилась огромная гостиная комната номер один. Сразу за ней по всей левой стороне тянулась длинная глухая стена, на которой больше не было ни единой двери. Зато были эти обои с рисунком под красный кирпич. Справа от меня располагалась комната номер два, занявшая место реальной кухни. Чуть дальше по правой стороне уходили ещё одна или две комнаты судя по всему, квартира превратилась в трёх- или четырёхкомнатную. Почти у самой входной двери, на которую я смотрел, из главного коридора направо уходил отдельный коридор, ведущий на кухню. Окна этой кухни действительно выходили на Сестрорецк. И правда, как-то странно. Планировка была странной: в сторону Сестрорецка смотрели почти все помещения, кроме комнаты номер один, которая была обращена в противоположную сторону к Большой Ижоре. Посмотрев на окно первой комнаты через левое плечо, я увидел солнечный свет и чьи-то далёкие окна. Это были точь-в-точь красные кирпичные высотки девятнадцатого квартала в Кронштадте. Я повернулся через правое плечо и взглянул на большое окно во второй комнате там открывался точно такой же вид. Внезапно раздался резкий, неожиданный звонок в дверь. Меня пронзила мысль: было бы хорошо, если бы она не подходила и не открывала. Так и случилось. Поддавшись тревоге, я успел спрятаться во второй комнате за дверью. Когда звонок прошёл, я снова вышел в главный коридор. Она подошла ко мне и спокойно произнесла: Я опоздала. Тот, кто звонил, видимо, уже ушёл. На душе стало как-то радостно. За окнами стоял яркий солнечный день. Появилось отчётливое ощущение, будто мы только что избежали чего-то очень плохого чего-то, что обязательно должно было случиться, но, к счастью, так и не произошло. И всё‑таки я в ужасе от её фирменной фразы: "Ремонт в трусишках, ремонт в трусишках". Я злился, очень злился, когда она это говорила. И когда она мне это говорила, я в свою очередь обзывал её психопаткой. И, видит бог, мне не было стыдно. Нисколько не было.

Пространство, в котором я находился, смутно напоминало мне место около станции метро "Ломоносовская". Это определенно было не оно, но архитектура и линии улиц рождали четкую ассоциацию будто я вижу эту площадь много лет спустя, в далеком будущем. Всё здесь выглядело совершенно иначе. Странно, но во сне мне казалось, будто мне уже лет пятьдесят или даже шестьдесят. На душе было удивительно легко и радостно меня переполняло счастье оттого, что у моих детей всё в порядке и жизнь у них складывается благополучно. Я направлялся к ультрасовременному зданию из прозрачного стекла. Зашел внутрь и как-то сразу оказался на платформе на эскалаторе никуда спускаться не пришлось. Станция снова напомнила мне "Ломоносовскую" в Санкт-Петербурге, но в каком-то футуристическом исполнении. Народу почти не было, а в самом конце платформы я остался практически один. Остановившись возле женщины в форме судя по всему, местной сотрудницы, я что-то ей сказал. Мы улыбнулись друг другу, и я, повернувшись к ней спиной, пошел к выходу. Справа от себя, около длинной каменной стены, я заметил лоток с глянцевыми журналами и прямо обомлел. С обложек на меня смотрели названия из моего детства. Меня поразило, как они до сих пор могут выпускаться, да еще и в таком красивом, современном оформлении. "Надо же, бумажные журналы все еще выходят, с удивлением подумал я. И их до сих пор покупают, это замечательно". Я взял три журнала разного формата, причем один из них был совершенно квадратным. В этот момент меня накрыл сильный прилив счастья. С журналами в руках я вышел на улицу, снова оказавшись в этом солнечном пространстве. Удивительно, конечно, но всё так и было, ей‑богу. На небе сияло солнце его блики играли в оконных стёклах и мелькали в очках прохожих Дышалось легко, а мысли были исключительно позитивными и обнадеживающими. Удивительно, конечно, но всё так и было, ей‑богу. Я выглядел шикарно: на мне были элегантные брюки, черный полуплащ и лакированные ботинки, а в правой руке я уверенно держал коричневый портфель. Удивительно, конечно, но всё так и было, ей‑богу. Я держал журналы то в одной руке, то в другой вместе с портфелем. Но никак не мог положить их в портфель. Удивительно, конечно, но всё так и было, ей‑богу. Я никогда не носил наручные часы в отличие и от Путина, который носит их, пусть и на правой руке, и от своего старшего брата Антона Олеговича Пухова. Часы ассоциируются у меня с чем-то мрачным: кажется, будто они отсчитывают время до конца. Ну, вы сами понимаете, до какого конца. То есть до смерти. Но в этот момент они бы мне пригодились я совершенно не знал, который сейчас час.

Я представил, что очки, которые были на мне, это телевизор. Жуткое, чудовищное ощущение. Картинка в них была черно-белой, с тяжелым коричневым оттенком. Вокруг был Санкт-Петербург по крайней мере, мне так казалось, хотя я мог и ошибаться. Слева тянулся широкий проспект, за которым угадывалось нечто, похожее на Неву: перед водой, сразу за дорогой, шла пешеходная зона и гранитная набережная. Сам проспект был перекрыт, машины по нему не ехали. Небо было серое, дождливое. На душе было пусто, тягостно, и не покидало чувство полной бессмысленности всего происходящего. Сначала я шел вместе с огромной толпой. В какой-то момент мне это надоело, и я перебежал дорогу. От этого на душе стало еще тяжелее. Теперь я был совершенно один, а с противоположной стороны проспекта на меня смотрели тысячи людей просто потому, что я шел в одиночестве. Это было ужасно, просто ужасно. Я продолжал идти. Мелкий, мерзкий моросящий дождь никак не унимался. Мой капюшон от него толком не защищал. Перед глазами, словно на экране, в самом левом углу плескалась река, как две капли воды похожая на Неву. Чуть ближе к центру тянулись гранит и мостовая, по которой я шагал в полном уединении, а впереди, на перекрытом шоссе, стояли армейские грузовики. Вдруг все взгляды устремились на один из этих грузовиков. Он сорвался с места, понесся по проспекту, на полной скорости пробил массивные, но невысокие чугунные ограждения больше декоративные, чем защитные и полетел в воду. Всё произошло прямо перед моими глазами, словно в замедленной съемке: грузовик покадрово двигался из правой части моего импровизированного экрана в левую, пока грациозно не упал в реку. Я решил поскорее покинуть это место. Краем уха я услышал, как какой-то военный в форме сказал, что водитель-солдат таким образом покончил с собой. Меня это удивило: грузовик еще даже не успел утонуть, а он уже заявляет о самоубийстве. Пока все взоры были прикованы к месту происшествия, я решил воспользоваться моментом и снова перебежать на ту сторону, где шла толпа. В процессе я снял очки и мгновенно обнаружил себя на какой-то автобусной остановке. Обстановка резко изменилась: это было похоже на пригород, явную сельскую местность, но где-то недалеко от города. Остановка была старой, железной. Через дорогу от нее виднелось небольшое озеро. Машин здесь почти не было, но те немногие, что проезжали, двигались в сторону виднеющегося вдали оживленного района с многоэтажками. На остановке была только одинокая женщина, которая ждала свой транспорт. Я зашел внутрь железной автобусной остановки и сел на скамейку прямо около неё. Вскоре подошел автобус, и она села в него. Я попытался разглядеть номер уезжающего автобуса, но смог уловить только цифры "4" и "6" сам номер маршрута я так и не понял. Автобус уехал, а я остался на этой остановке в полном одиночестве. Автобус уехал в правую от меня сторону, пока я сидел и смотрел на озеро за дорогой оно было прямо по центру. Я продолжал ждать некий автобус, который должен был подойти слева. Стояла хорошая, в меру солнечная погода. По крайней мере, дождь не шёл. На мне уже не было этой промокшей куртки с нелепым, нефункциональным капюшоном. Видимо, я выбросил её как ненужную вещь.

И это действительно так. Антисталинизм, замешанный на банальной мысли о том, что гибель миллионов людей это безусловное зло, выглядит пошлым и ужасным. В глазах адептов такого подхода он превращается в зеркальное отражение антигитлеризма точно такую же безумную и слепую идеологию. В голове шумел настоящий рой мыслей хаотичный и совершенно неуправляемый. Дошло до абсурда: я вдруг поймал себя на размышлениях о том, сколько мужчин в России носят фамилии на "-ев". И сколько из них настояли бы на имени Ева для своей дочери просто ради того, чтобы имя девочки полностью совпадало с окончанием её же фамилии, как в каком-нибудь сочетании вроде Ева Сергеева. Согласитесь, забавно. Куда проще в такой ситуации пришлось бы обладателям фамилий на "-ин". Какая-нибудь Аделина, Алина, Каролина или Регина идеально подошли бы к фамилии Ильин. У девочки получилась бы фамилия с окончанием на "-ина", и последние три буквы её имени точь-в-точь совпали бы с тремя последними буквами фамилии. Но это всё-таки не так изящно, как фокус с Евой, где всё имя целиком это и есть окончание фамилии. О, а ведь я помню об этом. Хорошо, что не забыл. Она просила меня напомнить, когда будет ровно четырнадцать сорок. Всё в порядке, я помню. И ещё кое-что: на счёт прилетели триста тридцать тысяч сорок пять рублей и тридцать пять копеек. Прекрасно. Конечно, мелочь, а всё равно приятно. Вспомнил, ну конечно, вспомнил! Я, безусловно, вновь на неё обиделся за эту коронную фразу. Она ведь повторила её дважды как обычно это и делала, дословно: "Ремонт в трусишках, ремонт в трусишках". И вновь испытал к ней свою привычную, фоновую злость. Она всегда повторяла эту присказку, стоило ей вспомнить, как я когда-то якобы неудачно делал ремонт своими руками. Признаться, я действительно делал тогда ремонт в одних трусах так было банально удобнее. Но согласитесь, было бы гораздо страннее, если бы я занимался этим вообще без трусов. То есть голым. Если честно, не люблю, когда дела выпадают на промежуток между двумя и тремя часами дня. Но именно 14:28 у меня всегда ассоциируется с чем-то дурным. Как и число 468. Это уже что-то вроде личного дурного знамения. Ну, как у китайцев, у которых число "250" синонимично слову "идиот". Просто так сложилось. Терпеть не могу, когда случайно натыкаюсь взглядом на это точное время будь то на экране смартфона, на электронном табло на железнодорожной станции или на расписании в здании аэропорта. Мне сразу становится как-то не по себе, и я невольно начинаю думать о чём-то плохом не о какой-то конкретной беде, а просто о плохом как таковом. Но, к счастью, есть время 12:50, которое дарит мне надежду и радость. Да, пусть эта примета срабатывает не всегда, но если я вижу эти цифры, то сразу верю: день пройдёт хорошо. Отличная, просто отличная моя персональная примета! Да, точно, именно эта мелодия ремикс Эрика Придза на песню Pink Floyd Another Brick in the Wall доносилась откуда-то, пока я шёл в многотысячной толпе. А потом я перебежал трассу и вышел на мостовую вдоль гранитной набережной. И прямо там, спустя всего пару минут, армейский грузовик с каким-то обезумевшим солдатиком за рулём пробил чугунные ограждения, сорвался в реку и мгновенно ушёл под воду. Кажется, как раз когда я шёл по этой мостовой, я и представил, как было бы замечательно, если бы на чемпионате мира по футболу 2026 года в одной группе оказались Канада, Иордания, Норвегия и Уругвай. Это и впрямь странно. Странно об этом вспоминать, но Чичерина Градислава Николаевна действительно тогда призналась мне, что она сосала кавказские ху@. Эта фраза до сих пор эхом звучит в моей памяти. Сказала она это просто и буднично, будто речь шла о самой обычной вещи. И я вдруг понял, что не до конца знаю эту женщину. Но но но Но этот случай оставил во мне странное послевкусие. Но почему-то каждый раз улыбаюсь, когда вспоминаю. Но картинка упорно не складывалась. Её спокойный голос, трезвый взгляд, чашка дорогого кофе, качественная брендовая и самое главное стильная одежда... Эта фраза никак не хотела казаться нормальной именно в таком антураже. Она действительно работала вебкам-моделью в порноиндустрии здесь, в Санкт-Петербурге городе, который по праву считается одной из мировых столиц порно. Своего рода идеальная современная российская действительность: половина женщин в Санкт-Петербурге это проститутки, а половина мужчин приехавшие из Средней Азии и с Кавказа мусульмане, которых эти проститутки обслуживают. Думаю, что бы такое предложить ей, девочке-подростку, чтобы она взялась за испанский язык и добивалась в нём успехов? Какую "морковку" перед ней повесить? Айфон или макбук последней модели? Какую-нибудь брендовую вещь? Но только не поездку в условный Рим с её матерью. Это опасно. Нет, за её мать я, конечно, не переживаю, а вот за ребёнка очень. Странно, конечно, но я вновь поймал себя на этой мысли. Жаль всё-таки, что в моей родной квартире на улице Станюковича в Кронштадте одни окна выходят в сторону Сестрорецка, за которым только Архангельск и Арктика. Но как же здорово, что другие окна смотрят на Большую Ижору, а дальше уже Варшава и Вена. К сожалению, это так: входная дверь в моей родной квартире на Станюковича в Кронштадте смотрит прямиком в сторону Азии. Иронично говорю ей, девочке-подростку: если чиновник в России не ворует и не участвует в схемах, он сразу вызывает подозрение. Мол, не агент ли он иностранных разведок или сектант какой-то? Почему это он не хочет расти по карьерной лестнице, что в этой системе попросту невозможно без коррупции? А что касается людей с Чайковского, тридцать так это своего рода экзаменационная комиссия. И ведь действительно, Чичерина Градислава Николаевна врать не умеет. В том смысле, что делать это по-настоящему изящно и красиво, так, чтобы комар носа не подточил, ей просто не дано. Поэтому она, как правило, говорит правду порой даже не задумываясь, что неумение лгать ещё не повод рубить истину в лоб. Но она говорила. Именно поэтому подчас и признавалась мне в самых разных вещах из своего прошлого. В душе она, безусловно, хороший человек. Но вот если чиновник, политик или, к примеру, какой-нибудь священнослужитель вдруг начинает говорить правду это вовсе не делает его хорошим человеком. Это делает его всего лишь фриком, юродивым, неадекватным персонажем, который попросту не соответствует своей должности. Если политик говорит правду, то какой же это профессионал? Это дурак. Дурак, который неизбежно устроит катастрофу.

До хитрой и изворотливой Ирины Алексеевны Волковинской ему, конечно, было далеко, но актёр он, надо признать, хороший. Я посоветовал ей пока не поднимать эту тему с родственником, а просто принять информацию к сведению. Припасти, так сказать, историю про запас мало ли когда пригодится, сейчас устраивать разборки ни к чему. Странно, конечно: сумма снова смешная, около пятидесяти тысяч рублей. Но дело здесь, разумеется, не в деньгах, а в самом отношении. Нельзя сказать, что родственник её откровенно обманул. Скорее, ей было просто неприятно, что он вообще втянул её в подобную авантюру. Какая же бесцеремонность со стороны этого её родственника! Объявился впервые за столько месяцев и сразу с наскока. Нет бы по-человечески спросить, как у неё дела, как жизнь, как здоровье, какие планы... Ну или хотя бы поинтересоваться, как с ней обращаюсь я: не бью ли (хотя я её, конечно, не бью) или, чего доброго, не принуждаю ли к извращенному сексу это я иронизирую, разумеется. Но нет, он без лишних прелюдий перешел сразу к делу. Оказалось, страховая компания не хотела возвращать ему деньги, что-то около ста с лишним тысяч. Возникли какие-то юридические недомолвки, для решения которых требовалось участие близкого родственника, и этой фигурой оказалась она. В итоге всё обошлось: деньги из страховой он выбил и, надо отдать ему должное, сдержал слово отдал ей обещанные пятьдесят тысяч из той суммы. Но я был бы не я, если бы не разузнал, как всё было на самом деле. И точно: родственничек её всё-таки немножко надул. Сумма, которую он вытряс из страховой, оказалась куда солиднее тех "ста с лишним тысяч", о которых он ей наплел. С другой стороны, я ей так и сказал: "Ну ладно, пусть так, зато с паршивой овцы хоть шерсти клок. А ты сколько хотела? Половину? Ну согласись, это уже перебор. В общем, забудь и даже голову себе этим не забивай". А сам про себя, как хитрая лиса, думаю: "Вот и ладно. Отличный клинышек я между ними вбил. Из этого недопонимания потом, в будущем, можно будет еще кучу всего раскрутить". О, я подумал именно так, с долей иронии. Сталинисты, они ведь безусловно прогрессисты, но в то же время чистой воды расисты. Причем расисты парадоксальные, ведь Гитлера они терпеть не могут. Смотрите сами: они дают полное право Сталину уничтожать десятки миллионов русских ради его прогрессивного проекта в данном случае евразийского, коммунистического, так как это обязательное условие для претворения его в жизнь. А вот Гитлеру они такого права не дают, хотя у того тоже был свой прогрессивный проект. То есть логика двойных стандартов здесь очевидна: Сталину ради кавказцев, цыган, евреев, мусульман и китайцев русских убивать можно, а вот Гитлеру убивать русских ради немцев, финнов и испанцев нельзя. И ведь что примечательно: эти российские сталинисты по большей части русские, чистокровные представители белой европеоидной расы. Вообразить невозможно, какая каша у них в головах. Они обожают кавказскую диаспору во главе со Сталиным, которая, захватив власть в их любимой России, принялась истреблять десятки миллионов их же соплеменников.

Ел пиццу в этом шикарном ресторане в Санкт-Петербурге. Пицца просто потрясающая! Даже удивительно: прямо как в Италии, и даже лучше. Очень, очень вкусно. "Мы на лифте, мы на лифте", сказала она дважды, а потом добавила ещё раз, но уже персонально в его адрес: "Мы на лифте". Компания из четырёх человек: она рыжая и молодая, и трое каких-то малолетних "х@есосов". И они все вчетвером действительно шли к лифту. Молодые такие, а на лифте... Словно подняться не могут ножками. Фу, фу. Вот скажите, вам пришла бы в голову сцена, в которой вы идёте мимо обычной бытовой помойки на улице, где идёт дождь осенний дождь и видите, что на этой помойке стоит старый, выброшенный ламповый телевизор LG? А вот мне в голову пришла именно такая сцена. Действительно, а ведь это так. Эти маленькие, незначительные суммы тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч. Я не могу не думать о них, не могу не запоминать их, ведь они не доставляют мне никаких бытовых или интеллектуальных проблем. Это дань уважения, своего рода. Это любовь. Это моё официальное, родное лицо. На нём не может быть никаких карнавальных масок, пластических операций, уколов ботокса. Лицо как оно есть. Ещё одна замечательная сцена: я прошёл мимо них. Пожилая женщина, а справа от неё какая-то ещё женщина. Шёл дождь, и со спины я не разглядел, пожилая она тоже или нет. Но она левой рукой гладила эту пожилую женщину по спине. Они как раз собирались открыть дверь домофона. Действительно, а ведь это так. Если число 468 по определению несчастливое, то вот число 450, наоборот, счастливое. Задумался. Ужасно ведь действительно, что я сравнил российских сталинистов русской национальности с расистами. То есть признал, что у них, у этих сталинистов, есть зачатки здравого смысла ведь расизм это одно из главных его проявлений. Гитлер, Торквемада, пророк Мухаммед, Сталин все они были расистами, то есть людьми со здравым смыслом. Все они были приверженцами идеологии уничтожения "чужих" ради процветания "своих". Сталин, конечно же, принадлежа к кавказской расе, не уничтожал своих, то есть грузин. Он уничтожал чужих, в том числе и в основном всё тех же русских. Российские сталинисты русской национальности это настоящие антирасисты, приверженцы идеологии уничтожения "своих" ради процветания "чужих". Идеология очень мощная. Такая же свирепая, как и идеология уничтожения "чужих" ради процветания "своих". И знаете что? Они мне нравятся. Я даже по касательной готов назвать их прогрессистами. Хм... Почему-то именно так и подумал. Неудивительно. Но они будут с пеной у рта орать о том, что бомбёжка американской ракетой школы с девочками в Иране это ужасное преступление, но поддерживать убийство украинских детей путинскими и кимовскими ракетами. И вряд ли их будет интересовать, что мусульмане вырезают и насилуют русских детей в России в промышленных масштабах. Да, они мне нравятся, но это точно не любовь. А потом подумал: ведь это забавно. В США к кавказской расе относят вовсе не кавказцев, а именно белых европейцев. Действительно, а ведь это так. Я не ношу наручные часы ни в кармане, ни тем более на руке, ведь это, как мне кажется, очень-очень дурной знак. Бывает, что и смартфона рядом со мной нет. Бывает и так, что радиомагнитолы нет если я не в салоне автомобиля. И случайных людей поблизости нет, у которых можно было бы узнать, который час. Как же я тогда узнаю время? Впрочем... А зачем вообще узнавать время в этой ситуации?

Обрадовался тому, что на одном из федеральных каналов сегодня вышло его интервью, очень приятно. При этом задумался и даже пожалел себя: ведь я никогда не отдыхал в Церматте. Не то чтобы всегда хотел именно там отдохнуть, но, видимо, место шикарное и я его не пощупал ни руками, ни глазами, ни душой, ни ногами. А потом дальше неожиданно подумал о себе любимом. Это греет мне душу. В моей родной квартире на улице Станюковича в Кронштадте, в которой я вырос, провел детство и юность, двери туалета и ванной выходили именно на Приморск в сторону Финляндии, в сторону Европы. Это означает, что когда я шел, к примеру, в ванную комнату, чтобы смыть скверну, или в туалет, чтобы избавить свой организм от скверны, то смотрел в сторону Азии. А когда "чистым" выходил из ванной, смыв скверну, или из туалета, избавившись от скверны, то смотрел в сторону Европы. Мне приятно, что я в туалете своей родной квартиры испражнялся, мочеиспускался и блевал именно в сторону Азии. В квартире же, где жила Шкуро Юлия Валерьевна, которая сейчас носит фамилию Севрова, двери туалета и ванной, наоборот, выходили в сторону Азии. Это означает, что она, если ходила в туалет в своей родной квартире, то испражнялась, мочеиспускалась или блевала в сторону Европы. Что касается квартиры на улице Седова в Санкт-Петербурге, в которой жила Новожилова Наталья Сергеевна, то двери ее туалета в этой квартире выходили в сторону северной Евразии читай, тоже на Азию. Абсолютно верно. Она так и не догадалась, почему я сообщил ей о коварстве ее родственника, хотя мог этого и не делать. Зная её характер, я прекрасно понимал: она ни за что не последует моему совету промолчать. Абсолютно верно. Родственник обманул её, пообещав отдать половину страховых выплат, но выданная им наличными сумма оказалась гораздо меньше. Абсолютно верно. Наиболее вероятным источником, от которого она могла узнать эту правду, был именно я. Было очевидно, что она сразу же всё ему расскажет, а сам он легко догадается, кто именно раскрыл его обман. Но я пошел на это сознательно, реализуя свой план. Частью этого замысла было специально раззадорить её просьбой пока ничего не говорить, наперёд зная, что она из принципа нарушит этот запрет, лишь бы не подчиняться моей воле. В чём была моя мотивация? Этот её родственник её родной отец. Человек крайне скользкий и подлый, не имеющий никакого веса ни в политике, ни в бизнесе, ни во власти. Она ещё с детства то общается с ним после очередного примирения, то не общается после очередной ссоры. Мне захотелось её руками специально испортить не только её отношения с ним, но и мои с ним, чтобы этого человека стало как можно меньше в моей жизни, хотя его и так в ней практически нет. Потом я подумал: а ведь Иисус Христос, как и Владимир Ленин, как и Карл Маркс, тоже был антирасистом. Потом я подумал: у Российской Федерации как у прогрессивного проекта нет проблем с мигрантами, у Российской Федерации как у прогрессивного проекта есть пробелы с русскими. Люди прогрессивно мыслящие эту пробелу безусловно решат. Конечно же, можно посмеяться над тем, в какую сторону испражняться в сторону Азии или Европы. Можно посмеяться над тем, что кто-то призывает пить верблюжью мочу. Но что, если этот кто-то сам пророк Мухаммед? В большой политике нет места юмору. Абсолютно верно. Я ведь тоже, как и российские сталинисты-антирасисты, радуюсь ударам Путина по Киеву. Однако природа моей радости имеет совершенно иные истоки. О, пришла в голову эта мысль: "Власть переместилась на восток", когда я вспомнил, как в Римской империи столицу перенесли в Константинополь. Запомнил последнюю фразу из его интервью, которая прозвучала из его уст до момента, когда телевизор погас после моего нажатия на кнопку выключения на пульте: "Начинается с тебя". Представляете, он прямо так и сказал в этот момент! Я подумал, что это хороший знак погасить телевизор на такой обнадеживающей фразе. И вот это тоже замечательно: я подумал о том, что двери туалета и ванной в этой замечательной квартире в Санкт-Петербурге, в которой сейчас благодаря мне идёт шикарнейший дизайнерский ремонт, выходят на Петрозаводск, на Арктику.

[url=https://disqus.com/by/CarolineMiller30/about/]https://disqus.com/by/CarolineMiller30/about/[/url]

[url=https://www.provenexpert.com/en-gb/carolinemiller/]https://www.provenexpert.com/en-gb/carolinemiller/[/url]

+ огромный лес для пробежек и ходьбы!

Пыль от строек будет

Нравится, что в новых комплексах уделяется внимание здоровью и спорту) Как и здесь, например, и тренажеры, и стол теннисный